Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/vku-org/new.vku-org.ru/docs/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/vku-org/new.vku-org.ru/docs/engine/classes/templates.class.php on line 72 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/vku-org/new.vku-org.ru/docs/engine/classes/templates.class.php on line 68 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/vku-org/new.vku-org.ru/docs/engine/modules/show.full.php on line 294 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/vku-org/new.vku-org.ru/docs/engine/classes/templates.class.php on line 60 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/vku-org/new.vku-org.ru/docs/engine/classes/templates.class.php on line 64 Узбекская классическая литература и современность » Всероссийский Конгресс узбеков, узбекистанцев

Узбекская классическая литература и современность

Узбекская классическая литература и современностьУзбекская классическая литература и современность

Узбекская классическая литература и современность



Литературу и искусство центральноазиатского региона, и прежде всего, её сердцевины – Узбекистана — называют одной из ярких и замечательных страниц истории мировой художественной культуры. В одном ряду с Египтом и Месопотамией, Грецией и Римом, Индией и Китаем Центральная Азия заложила основы человеческой цивилизации. Зарождение культурного феномена в этом регионе во многом связано с его географическим положением в поймах центральноазиатского Двуречья, где с древнейших времён формировались земледельческие центры.

Изучение истоков развития устной (фольклора) и письменной литературы Узбекистана убедительно свидетельствует об интенсивном и динамичном взаимодействии культур оседлых и кочевых народов, населяющих эту благодатную территорию. Прежде всего, это относится к современному Афганистану, северные территории которого входили в состав крупных узбекских (центральноазиатских) государственных образований, которые были связаны с расцветом гения Алишера Навои. Алишер Навои появился на свет спустя 35 лет после смерти Тимура в Герате – столице Хорасана и считал его душой Хорасана:

«Над планетами солнце сверкает багряно,
Всех земель несравненней земля Хорасана!

Хорасану Герат, как душа в его теле, -
Быть основою телу дано не душе ли?»

(«Стена Искандера»).

Это была эпоха, когда власть перешла в руки представителей «тюркского улуса», эпоха прогресса культуры и литературы тюркоязычных народностей. История Хорасана и Мавераннахра – двух обширных областей по обоим берегам Амударьи с их культурными центрами, главными красивейшими городами-соперниками – Гератом и Самаркандом — в эпоху Тимура и тимуридов, управляемые одним властителем, подготовила почву для появления гениального поэта. Навои ощущал органическую связь между эпохой тимуридов и собственной творческой судьбой, своей исторической миссией – об этом он подробно рассказывает в своём энциклопедическом историко-литературном сочинении «Собрание избранных» — «своеобразном поминальнике всех тех, кого знал или о ком он слышал с детства» (Иззат Султан)[1] .
Узбекская классическая литература и современностьУзбекская классическая литература и современностьУзбекская классическая литература и современность

Из него мы узнаём «о богатстве одушевлённом и неодушевлённом», распространявшемся по многим большим и малым городам Хорасана и Мавераннахра. Рост культуры при дворах правителей и неуклонное ухудшение положения трудовых масс — этот двусторонний процесс был характерен для Самарканда и Герата. Он продолжается и в наши дни, поэтому нас не может оставить равнодушными социальная картина этих средневековых культурных центров, максимально точно и многомерно описанная рукой большого мастера.

Долгое время последовательная и полная картина развития литературы народов Узбекистана была фактически неизвестна за его пределами и мало известна в самой Республике. В настоящее время новый взгляд на историю узбекской классической литературы приоткрывают такие исследователи как Г. Расулова, И. Султан, Н. Рахмонов, А. Ходжаев и другие специалисты. По мнению Г. Расуловой[2], сформировавшись на благодатной почве авестийской культуры, подвергшись влиянию иранской, тюркской и арабской цивилизаций, классическая узбекская литература прошла долгий и плодотворный путь от мифологии народов Аджами до пьес Хамзы и стихов Огахи.

Вступая в 20 век в качестве основного носителя национальной культуры, классическая узбекская литература одновременно стала и монументом ценностей общечеловеческого характера. Узбекская литература в трудах поэтов и мыслителей на протяжении веков пропитана идеями гуманизма, справедливости, свободолюбия и просветительства. Выраженный дидактизм поистине стал одной из самых характерных особенностей классической узбекской литературы и органично вошёл в современность:

«Всё пройдёт – и надежды зерно не взойдёт,
Всё, что ты накопил, ни за грош пропадёт,
Если ты не поделишься вовремя с другом –
Всё твоё достоянье врагу отойдёт»

(Омар Хайям) [3].

Истоки такого явления следует искать, по мнению современных исследователей, в литературном наследии древнейшего периода. Уже в «Авесте» эстетико-культурное понимание неразрывно связано с этическим учением о триединстве чистоты (чистота мысли, речи и рук). Оно стало не только краеугольным камнем религиозной морали, но и эстетических идеалов, создаваемых людьми искусства. Следы такого монистического мировоззрения сохранились и ярко видны в творчестве Лутфи, Навои, Бабура, Нодиры, Мукими, Огахи.

Мотивы свободолюбия и гуманизма стали фундаментом, на котором было построено творчество Алишера Навои и впоследствии через него были унаследованы последующими поколениями вплоть до мастеров современной узбекской поэзии.
Узбекская классическая литература и современность

А. Навои (1441-1501) — целая эпоха в узбекской литературе, вершина художественной мысли. На склоне лет Навои написал теоретический трактат «Спор (суждение) о двух языках» («Мухакаматул-лугатайн» — араб.), в котором автор-новатор впервые показал богатство родного языка, не уступающего высоким достоинствам языка «фарси». Изучение цикла из пяти поэм — «Пятерицы»; его позднего творчества, в частности, поэмы «Язык птиц», книги мемуаров - антологии по истории литературы «Собрание избранных» («Маджалисун–нафаис» — араб.) и полемического эссе «Спор (суждение) о двух языках» - всё вместе в наш век скоростных информационных технологий даёт нам много новых знаний, подтверждающих величие Навои как поэта мирового значения.

Он создал около тридцати сборников стихов, поэм, прозы, научных трудов. Его лирические произведения собраны в «Сокровищницу мысли», расположены по четырём диванам (сборникам) – стихи разных жанров.

Вершина его поэзии – «Хамса» («Пятерик») — гениальное создание на родном узбекском языке. Сюда вошли поэмы на традиционные сюжеты, заложенные его предшественниками Низами и Эмиром Хосровом Дехлеви: «Смятение праведных», «Лейли и Меджнун», «Фархад и Ширин», «Семь планет», «Вал (стена) Искандера».

Особое место в творчестве А. Навои занимает сочинение «Тезкират уш Шуаро» — «Собрания утончённых». Здесь упоминается много фактов из литературной и светской жизни, они собраны в «Тезкира», — это говорит о влиянии светской литературы. В конце жизни А. Навои написал теоретический трактат «Спор (суждение) о двух языках», в котором автор в лёгкой разговорной, иногда диалоговой форме обосновал права родного узбекского языка, не уступающего «фарси», на создание собственной поэзии.

Творческим подвигом можно назвать одно из самых поздних произведений А. Навои «Язык птиц» (1499)[4], замысел которого он вынашивал с ранних лет, когда увлёкся поэмой выдающегося персидско-таджикского поэта суфийского направления Фарид-ад-дина Аттара (1119 год рождения – год смерти не известен) «Беседы птиц» (другой перевод – «Речи птиц»).

Изучение поэмы «Язык птиц» подтверждает величие Навои не только как поэта, но и критика мирового значения. Поэма написана в литературной традиции «назира» — в виде ответа-подражания по образцу известного и популярного произведения другого автора, что отражает идеологию суфийского толка: твёрдости и предустановленности сущего, допускающую лишь частичную свободу действий в рамках церемониального этикета.

Новизна поэмы А. Навои связана не с основной канвой традиционного сюжета (повествованием о странствиях птиц в поисках сказочного повелителя всех птиц на земле — Симурга), а со множеством лирических автобиографических отступлений и литературно-критических оценок автора, в частности, в адрес объекта своего подражания — Аттара.

«Подобного Алишер-беку, покровителю и воспитателю людей, больше не было», — писал о нём впоследствии Бабур. Творчество А. Навои оказало влияние на многие тюркоязычные литературы, а в настоящее время переведено на многие языки мира, но изучено ещё недостаточно хорошо, по сравнению с классиками западной литературы — Шекспиром, Данте, Байроном, Мольером.

Мы видели достойный бронзовый высокохудожественный памятник А. Навои и его духовному учителю Абдурахману Джами в Самарканде. В памятнике художественно передан собирательный образ А. Навои – поэта, литературоведа, учёного-историка, лингвиста, естествоиспытателя, государственного и общественного деятеля. Знаменательно, весной 2004 года в Токио на территории одного из ведущих вузов Японии — университета Сока – был открыт памятник великому поэту А. Навои – дар узбекского правительства, что значительно укрепило процесс культурно-просветительских связей между Узбекистаном и Японией. Памятник олицетворяет вклад узбекского народа в культурное наследие Востока и всего мира. Это символ восстановления культурного диалога между нашими народами, исторически связанными Шёлковым путём.

В буддизме принято относиться к памятнику как к живому человеку. Таким образом, А. Навои, великий гуманист 15 века, уже в 21 веке вступил не только в Первопрестольную столицу, но и на землю Страны восходящего солнца. Памятник создан народным художником Узбекистана Р. Миртаджиевым.

Узбекская поэзия вошла в современную мировую литературу с идеями демократизма, изначальной ценности человеческой личности, просвещения, социальной справедливости, утверждённые в творчестве Навои, прежде всего, в его «Хамсе» («Пятерице») и поздней поэме «Язык птиц».

Лучшие переводчики А. Навои – С. Иванов и Л. Пеньковский не скрывали, как трудно было переводить А. Навои на русский язык: они вынуждены были использовать все возможности рифмовки в русском языке. Стиху Навои свойственно высокое совершенство формы, что проявляется, в частности, в отточенности и чеканности рифм. Среди точных рифм Навои выбирает точнейшие. Переводчики стремились воспроизвести эту особенность техники Навои – ставить в исходе строки слово не просто рифмующее, а рифмующее с наибольшей точностью. И тогда в русской интерпретации появлялись наиболее соответствующие духу и стилю поэзии Навои рифмы с одинаковым опорным согласным:

«И сложенью стихов положил я начало,
И напевность их тюркскою речью звучала»

(«Язык птиц» в переводе С. Иванова).

Поэтому обидно сегодня слышать огульную критику в адрес советских переводчиков основоположника узбекской литературы А. Навои, сумевших донести до нас не только идейное богатство «Хамсы» — собрания пяти поэм и философских трактатов великого узбекского поэта, но и высочайшую технику его стиха, употребление таких точных рифм, которые характерны не столько для русской классической поэзии, а для поэзии новейшего времени:

«Зазвучал их рассказ и различие выдал:
Схож один с божеством, а другой – словно идол»

(«Язык птиц» в переводе С. Иванова).

Интернационализм Навои проявляется в том, что для него, прежде всего, был дорог Человек, в соответствии с его высоким назначением. Он также прославлял самоотверженную и высокую человеческую Любовь без рангов и национальной принадлежности героев в поэме «Фархад и Ширин».

Напомню, основной конфликт в поэме представляет собой столкновение между Фархадом и Хосровом. В лице Фархада воплощены любовь, добро, правда, благородство. Хосров же олицетворяет ненависть, зло, обман и низость. Кульминацией столкновения этих взаимоисключающих сил является диалог между пленённым камнетёсом Фархадом и Аджемским шахом Хосровом, который относится к своему пленнику как безвестному пришельцу, бродяге и сумасшедшему. Весь диалог демонстрирует, насколько выше стоит этот «безумец» по сравнению с шахом:

Узбекская классическая литература и современность

Хосров

Кто ты, безумец, и родился где?

Фархад

Что для безумца родина? Нигде.



Хосров

Каким владеешь в жизни ремеслом?

Фархад

Горением любви, враждой со злом.

Хосров

Кто ж ремеслом таким бывает сыт?


Фархад

Горящий сыт огнём – любовь гласит.

(«Фархад и Ширин» в переводе Л. Пеньковского).

Эти идеи общечеловеческого характера резонансом отдаются не только в творчестве Мухаммада Бабура («Бабур-наме»), Турди, Фурката и многих других поздних национальных поэтов, но и в произведениях лучших европейских литераторов – Жан Жака Руссо, Джона Стюарта Милля, Иоганн-Вольфганга Гёте, А.С. Пушкина и даже наших современников.

Уникальное творение З.М. Бабура «Бабур-наме» стало не только эталоном исторической хроники для многих поколений, но и мостом, соединившим узбекскую и мировую культуры.

В таких культурных памятниках кроется ещё одна важнейшая черта, характерная для классической узбекской литературы. Будучи у своих истоков «двуязычной», она всегда тяготела к языковому плюрализму и одновременно к уникальной открытости, что позволяло ей на протяжении веков не только заимствовать лучшее из соседних культур, но и обогащать их. Поэты-билингвы Лутфи, Навои, Бабур, Машраб, Нодира, Фуркат, Айни – до сих пор их не могут поделить соседние народы между собой, так органично они могли впитать в себя всё лучшее из классического литературного наследия на «фарси» и тюркском языках.

Г. Расулова[5] наряду с достоинствами и достижениями классической узбекской литературы отмечает её недостатки на протяжении всего исторического развития: это ограниченность жанрового и тематического многообразия в преобладающей форме поэзии. Проза, драматургия, за редким исключением (Рабгузи, Бабур) почти не развивалась, в силу определённых культурных традиций.

Реализм в зачаточной форме как метод изображения допускали лишь в сатирических произведениях Турди, Гульхани, Махмур, Мукими, Огахи. Вместо реализма преобладал дидактизм, и только с приходом 20 века эта эстетическая философия начинает меняться.

Однако реализуя накопленный многими веками духовный потенциал и быстро осваивая новые жанровые и методические формы, узбекская литература, в частности, поэзия современности стала достойной наследницей классических предшественников.

Выражая свой взгляд на современную поэзию, редактор литературно-художественного журнала «Звезда Востока» Улугбек Хамдам так охарактеризовал тенденции и перспективы её развития на встрече с заведующей отделом «Поэзия» московского журнала «Дружбы народов» Галиной Климовой в Союзе писателей Уз в 2012 году:

Думаю, не будет преувеличением сказать, что сегодня уровень узбекской поэзии достаточно высок. Поэзия в прошлом являлась основным видом узбекской литературы. Испокон веков она давала возможность её творцам высказывать свою боль и искренне рассказывать о своём народе».

Улугбек Хамдам выделяет в современной узбекской поэзии пять основных течений:

- традиционная ;

- народная (фольклор);

- модерн;

- аруз;

- синкретическая.

По его мнению, поэзия эпохи независимости отказалась служить какой-либо идеологии и стремится найти новые формы отражения жизни, пытается войти в своё исконное русло. В результате она становится ближе человеку и говорит о его боли. Есть и другая крайность: поэт, чрезмерно погружаясь в свой внутренний мир, забывает об окружающем мире. Из-за этого поэтическое пространство резко сжимается.

С другой стороны, приверженцы модернизма стремятся превратить поэзию в некую игру: они творят под девизом «искусство для искусства», как некогда футуристы и декаденты начала прошлого века. В этом случае истинная поэзия отходит на второй план. Поэзия вернулась с открытых площадей в камерный круг избранных увлечённых любителей стихосложения. Из общего потока, несмотря на разницу выразительно-стилистических особенностей, мы выделяем несколько крупных представителей узбекской поэзии: Турсун Али, Бахром Рузимухаммад, Фахриёр, Азиз Саид, Гузал Бегим и другие.

Лидирующую позицию в современной поэзии занимает традиционное направление, т.к. оно связано с духовными интересами народа и поэтому издаётся многотысячными тиражами: это Эркин Вахидов, Абдулла Арипов, Халима Худайбердиева, Усман Азим, Мухаммад Юсуф, Махмуд Таир, Серажиддин Сайид, Икбол Мирзо.

Символическая поэзия Халимы Ахмедовой, Рахимжона Рахмата, Зебо Мирзаевой открывает отдельную страницу новой узбекской поэзии.

Улугбек Хамдам также выделил талантливых переводчиков, таких как Николай Ильин, Бах Ахмедолв, Замира Касымова, Ольга Григорьева, Саодат Камилова, Раъно Азимова, Айгул Суюндукова и многих других, благодаря которым современных узбекских авторов читают сегодня на русском языке.

Поэзия Востока никогда не была чуждой нам. У А.С. Пушкина мы находим стихи, навеянные Кораном, персидской и арабской лирикой. Индия вдохновила В.А. Жуковского на создание «Наля и Дамаянти» — поэтического пересказа из «Махабхараты». Эпопея Фирдоуси подсказала Жуковскому его «восточную повесть» в стихах «Рустам и Зораб». И.В. Гёте создал свой «Западно-восточный диван», навеянный чтением стихов великого лирика Хафиза. Многие русские поэты XX в. отдали свой талант переводу восточной лирики: А. Ахматова, Б. Пастернак, Н. Тихонов, И. Сельвинский, С. Кирсанов, В. Державин, В. Левик.

Наш ташкентский поэт Сабит Мадалиев-билингв сделал современный перевод газелей А. Навои и Корана на русский язык в форме рубаи.

Народный поэт Узбекистана А. Файнберг перевёл современных узбекских поэтов А. Арипова, Э. Вахидова, Р. Мусурмана, С. Сайида, Х. Рустамову, объединив их одним общим наднациональным принципом: «Родственники средь мирской тщеты» (А. Арипов).

Этот небольшой экскурс в узбекскую литературу хочется завершить знаменитой фразой Анатоля Франса – французского писателя и литературного критика: «У искусства есть два самых опасных врага: ремесленник, не озарённый талантом, и талант, не владеющий ремеслом». В двух случаях не хватает ответственности – перед читателями, которые будут Этому внимать. Это всегда трудно! По себе знаю: «Человек расширяет путь, а не путь — человека» (Конфуций).

Эту истину подтверждает и стих Баха Ахмедова, вошедший в сборник «Буквы на камнях»[6]: теперь он принадлежит не только русскоязычной узбекской поэзии, но и армянской, так как существует на двух языках:



***

«Старый пустой трамвай
медленно уползает в депо,
как раненый зверь – в нору,
зализывать раны.
А на потёртом сиденье
остался забытый дневник
неизвестного человека.
Он вошёл когда-то в трамвай
радостным юношей,
а вышел усталым стариком…
… То ли маршрут оказался
слишком длинным,
то ли жизнь –
короткой».

Поэзия Востока пережила века, победила время. Она побеждает и пространство, приходя к новым народам. Она стала живым достоянием и нас с вами, для кого русская речь – родная стихия.

Автор: Гуарик Багдасарова, kultura.uz

Автор восточных миниатюр Садык Карабаев.
23-09-2013, 22:36 | 4653
Комментарии: 0

Партнеры

advertisement